Испытания мужества

Рассказ.

- 1 -

Судьба человека – вещь загадочная и разумом непостижимая. Она иной раз подбрасывает в жизни такие обстоятельства, которые вмиг всё разом переворачивают. От судьбы действительно трудно ускользнуть. Она одинаково поражает и сильных и слабых. Однако жизнь показывает, что гораздо важнее не какова судьба человека, а то как он сам её воспринимает. Только мужество делает удары судьбы ничтожными.

В июне 2001 года газета «18 регион» вышла в Удмуртской Республике с трагическим сообщением:

«Пресслужба МВД информирует, что 20 июня в 17 часов во время выполнения служебно-боевых задач по поддержанию конституционного порядка в городе Грозном при подрыве террористами управляемого фугаса трагически погиб капитан милиции Юрий Владимирович Анисимов - государственный инспектор РЭО ГИБДД. При этом же подрыве тяжелое ранение получил старший лейтенант милиции Дмитрий Иванович Кропотин – государственный инспектор отделения ГИБДД Игринского РОВД, который позднее скончался в госпитале.

Министерство внутренних дел республики выражает глубокое соболезнование родным и близким погибших».

Но Дмитрий Кропотин, сутки числящийся убитым, остался все же живым. Наперекор всему…Хотя, наверное, многим, и прежде всего ему самому, было бы проще, если сейчас он не был бы жив.

Он не слышал ни разрыва, ничего, только в голове что-то лопнуло, да страшная боль в ногах пронзила его всего. Больше он ничего не помнит. Как он остался тогда живой не понял, не сообразил. Память-то ему контузией начисто отшибло.

В милицию Дмитрий попал неожиданно даже для самого себя. Жил он тогда со своими родителями в деревне Русская Лоза в Игринском районе. Вырос он в этих глухих таежных местах, где до середины семидесятых годов хозяйничали одни лесорубы, а позднее начали обустраиваться нефтяники. Окончил свою деревенскую школу, стал работать механиком в хозяйстве, женился.

В ихнюю деревню часто приезжал работавший участковым, а потом оперуполномоченным уголовного розыска Григорий Романов. Его уважали в деревне все от мала до велика. Бывая в деревне, он примечал всех хороших и не очень добрых людей и каждому находил нужные слова. Как-то в беседе он и предложил Дмитрию пойти работать в милицию. Так летом девяносто пятого года Дмитрий стал инспектором районного ГАИ.

Всякое было за эти годы, было много разных происшествий и других милицейских дел. К людям, и прежде всего к водителям, он всегда относился по-человечески, ровно, без придирок и, казалось, всё удачно складывалось в жизни.

В апреле 2001 года МВД республики получило задание - направить в Чечню очередной сводный отряд милиционеров, и в середине месяца Дмитрий выехал в Грозный в составе временного отдела милиции. Обустраивали свое жилье, несли службу в составе оперативных групп. Работа по зачистке Грозного от оставшихся боевиков велась интенсивно. Вместе участвовали в ней со спецназовцами, омоновцами, воинами внутренних войск. Днем обстановка контролируется федералами. С наступлением темноты в городе хозяйничают боевики. Они закладывают мины, обстреливают из гранатометов, на каждый огонек охотятся снайпера. Для предотвращения диверсионно-террористических актов в городе оборудованы ощетинившиеся блок-посты, где милиционеры круглосуточно несут службу в тревожном ожидании вместе с солдатами внутренних войск.

В этот злополучный день согласно боевому распоряжению начальника временного отдела милиции В.А.Ермолаева около 17 часов две оперативные группы выехали в сторону блок-поста №54, где несли службу пермские омоновцы. Передняя группа капитана Туданова удачно доехала до блок-поста. За рулем второго УАЗика местный инспектор ГАИ осторожно вел свою машину. Старший экипажа Юра Анисимов примостился на заднем сидении, а Дмитрий на переднем сидении внимательно следил за обстановкой на улице. При подъезде к остановке «Стадион» на Старопромысловском шоссе, машину резко подбросило, раздался взрыв радиоуправляемого фугаса, заложенного под бордюрный камень. Несмотря на то, что взрыв раздался с правой стороны, больше пострадали сидящие с левой стороны. Юра Анисимов погиб сразу, осколки попали ему между пластинами бронежилета, пробив сердце и печень. Изрешетило всего и водителя машины. Он еще какое-то время дышал. Его довезли до базы и он там умер. Дмитрий сообразил это в полузабытьи, когда там заголосили и запричитали местные женщины.

При взрыве Дмитрия будто огнем обожгло. После сильнейшей контузии он сразу потерял зрение, всё вокруг было как в белом тумане, лопнула барабанная перепонка уха, из него струйкой потекла кровь, он почти перестал слышать. Но больше всего ранений было на ногах, он их не чувствовал вовсе и не смог сделать ни одного движения. В последнюю минуту сообразил, что с жизнью расставаться все таки трудно.

Пермские омоновцы, первыми подскочившие к месту взрыва, едва вытащили его на руках из машины. Обе ноги его в нескольких местах были перебиты. Кости ног торчали во все стороны. На левой ноге был перебит коленный сустав. Осколок сломал пяточную кость правой ноги. Пара осколков попала в грудь, но они угодили в разгрузочный жилет и отрикошетели от магазинов с патронами, лишь один из них все же перебил ребро. На левой руке остались всего два пальца, три остальных висели обрубками на коже.

Омоновцы вкололи Диме промедол и тут же ножом отхватили эти три обрубка. Кто-то собирал ему кости, сталкивал их на место, накладывал шинки, собирал остатки пяточной кости и видать в рану попала инфекция.

Погрузив в кузов подлетевшей с базы отдела грузовой машины всех троих, выехали на базу. Здесь сняли умершего водителя – местного инспектора ГАИ и скоро колонна машин направилась в сторону Ханкалы, в госпиталь.

Рядом с базой временного отдела милиции в Старых промыслах стоял отдельный батальон внутренних войск. По ихней заявке в аэропорту «Северный» ждал армейский вертолет, чтобы забрать мертвых – груз «200» и раненых – груз «300». Но машины рванулись в сторону Ханкалы. По дороге от тряски и потери крови Дима совсем ослаб, временами терял сознание. Проезжая возле площади «Минутка» колонна машин попала в засаду боевиков. Милиционерам пришлось прорываться отбиваясь от них. Сквозь пелену тумана в глазах, в полудремотном состоянии, он слышал треск автоматных выстрелов с той и другой стороны.

Тело Юры Анисимова, лежащее рядом с ним, наверное прикрывало его от этих пуль. Он и сейчас, уже мертвый, продолжал бороться за жизнь товарища. Подумав об этом , и потеря в к этому времени много крови, Дима совсем вырубился.

Очнулся он уже двадцать первого июня в военном госпитале в Моздоке. Сюда свозили всех тяжело раненых, обрабатывали им раны и отправляли дальше в Ростов. Через пять суток в Ростовском госпитале оказался и Дмитрий. Оттуда 5 июля бортом вместе с другими такими же ранеными его доставили в Москву, в центральный клинический госпиталь МВД России.

 

- 2 –

Вечером двадцатого информацию о гибели Юры Анисимова и тяжелом ранении Дмитрия Кропотина передали в МВД республики, оттуда в райотдел. Отец Дмитрия, Иван Алексеевич, работавший в деревне главой сельской администрации, на следующий день приехал в райцентр на совещание. Здесь и сообщили ему о ранении сына. Жена его, Галина Павловна, женщина мужественная, всю жизнь провела в школе среди ребят, обучая старшеклассников математике, вечером услышав об этом, лишь тихо ойкнула и опустилась на диван. В тревожном ожидании вестей из Чечни провели они всю ночь. Утром следующего дня отец поехал в район сразу в милицию. Навстречу ему из дверей райотдела выходит, пошатываясь, его дочь, вся никакая, поникшая, со слезами на глазах.

- Что такое? Что случилось? Что с тобою?...

Она, рыдая, рассказала, что Дмитрий убит…

Оказалось, что из Чечни, увидев что к вертолету несут на плащ-палатках двоих сообщили, что умер и Дмитрий Кропотин.

Отцу после её всхлипываний и рассказа стало плохо. Прямо с площади перед райотделом уго увезли на машине скорой помощи. Несколько часов возились с ним. После сделанных уколов он все же немного пришел в себя и ближе к вечеру , посадив в его машину милиционера-водителя, отца повезли домой в деревню.

Постарел отец за этот день сразу лет на пять. Как же сказать о гибели сына жене? Как она перенесет эту весть? Не выдержит она…

После обеда из МВД республики позвонили в райотдел и сообщили, что известие о гибели Дмитрия ошибочное. Он живой, хотя и получил тяжелые ранения. Начальник милиции Санталов, узнав об ошибке, направил вдогонку за отцом милицейскую машину, чтобы черная весть не успела дойти до матери раненого милиционера. Машину отца догнали уже у самого его дома.

- Всё же успели, - с облегчением выдохнул водитель.

 

- 3 –

В центральном клиническом госпитале МВД России Дмитрий безвылазно пролежал один год и два месяца. Сюда приезжала его жена и почти год помогала медсестрам ухаживать за раненым мужем. По частям, что называется, собирали его. Много осколков вытащили из его измученного тела. Перенес он больше двадцати операций, одна другой сложнее. На бедро установили специальный аппарат, чтобы кости правильно срослись. Вот только пятку правой ноги не смогли исправить, да с коленным суставом левой ноги ничего не смогли сделать. Пяточная кость она трубчатая, она не зарастает и периодически воспаляется. Разные врачи осматривали его. По-разному судили и, наконец, вынесли вердикт:

- Остеомиелит тебя все равно замучает. Через три-четыре года ты все равно приедешь к нам или там на месте, в республике, тебе отрежут эту ногу. Давай отрежем тебе почти всю пятку или ампутируем ногу…

Не согласился Дмитрий с участью безногого инвалида, решил обождать…

Семь лет прожил он с этой ногой. Научился разговаривать с ней, уговаривать. Бывает, время от времени она болит, потом воспаление снимут и снова он продолжает ковылять на ней на костылях.

Всё было бы терпимо, только сильно беспокоит коленный сустав на левой ноге. Еще в центральном госпитале МВД врачи утешили его тем, что лет через пять после ранения можно будет что-то сделать с этим коленом. Пока же скрепили сустав специальным аппаратом со штырями.

В июне две тысячи второго года Дмитрия выписали из госпиталя и он вместе с женой уехал к себе домой. Сын в это время жил в деревне у бабушки с дедушкой и увидев его хоть и радостно улыбнулся, но в глазах его застыла тогда жалость к отцу. Словом, привезли его, посадили в кровать и сказали: живи. Да и в самом деле, это было возвращение с того света. Крепился он как мог, но не мог выдержать своей лежачей жизни с постоянной болью.. Бедро срасталось плохо, установленный в госпитале аппарат сильно сдавливал и беспокоил. Когда стало совсем невтерпеж, в ноябре этого же года Дмитрий сам снова поехал в московский госпиталь. Врачи ослабили аппарат, подлечили пролежни, образовавшиеся в местах соприкосновения его с мускулами. Коленный сустав совсем не работал, нога гнется в любую сторону. Снова сделали операцию, снова надели аппарат. Через два года, когда нога срослась, штыри с нее снимали здесь, в Ижевске.

В местном госпитале МВД хирургической операционной нет и возили его из больницы МВД на операцию в травматологию первой республиканской больницы. Там и выкрутили у него штыри и вновь наложили гипс.

В ноябре 2005 года Дмитрий снова поехал в Москву. Надо было что-то делать дальше. Бедро сломанное болит, перебит седалищный нерв на ноге, стопа висит, пальцы ног ничего не чувствуют. Врачи, обещавшие через пять лет восстановить коленный сустав, совсем его огорчили. Полковник медицины с горечью выдавил из себя:

- Во-первых, мы не имеем права лезть туда пока идет воспалительный процесс. Во-вторых, с таким состоянием суставов протез туда поставить не удастся. Нога сгибаться не будет…

Все же зафиксировали сустав, пальцы ног стали снова чувствовать прикосновение и боль в ногах стала куда-то уходить.

Не везде так встречают. Районные врачи в Игре просто утешали:

- Ты уж, давай, привыкай к тому, что нога будет болеть.

А он все эти семь лет и не отвыкал от этих постоянных болей…

Ижевские врачи, которым он пожаловался на свою ногу, хоть и лечили активно, но вовсе огорошили фразой:

- Ну, что же ты хочешь? Будет она болеть. Ты ведь уже старый…

Это, пожалуй, больше всего возмутило его. Какой же он старый, когда едва тридцать стукнуло.

 

- 4 -

В каких только госпиталях и больницах не побывал Дмитрий за эти семь лет. Из районной больницы направили в Ижевск в автозаводскую, там есть Центр остеомиелита. Неделю там пролежал. Никакого толком там лечения не было, нога стала болеть еще больше и он выписался. Ещё страху нагнали, что пяточная кость разрушается. Нынче его как-то совсем скрутило, температура держится под 38 градусов. Хорошо, во второй горбольнице Ижевска сделали надрез, почистили кость, убрав лишнее, и сразу как-то полегчало.

Есть у него мечта съездить в Курган, в Елизаровский центр высоких технологий. Написал туда письмо. Еще теплится надежда, что там смогут поставить этот коленный сустав. Все же двадцать первый век на дворе…

А пока ковыляет он на двух своих костылях, на них вся надежда. Швы, которыми подрублены его ноги, до сих пор кровоточат. Он все же пытается ходить, хоть криво, через боль, держась за стены, обвисая на костылях.

Наверное, нормальному человеку и представить это сложно – выйти из квартиры для него все равно, что в поход собраться. Да даже обычные хозяйственные дела: пол помыть, суп приготовить – всё это дается с огромным трудом, постоянно превозмогая себя и свою боль. Ведь каждому из нас даже простая занозка, угодившая в палец, выбивает из нормальной жизни, а тут ему надо всю жизнь так жить, в обнимку с проникающей все тело болью. Даже самая банальная мелочь – хлеб купить, молока, таблеток – всё это для него стало проблемой. Кто этого на своей шкуре не испытал, тому не сразу в душу въедешь, чтобы до него по-человечески дошло, что означает такая жизнь, а попросту человеческая трагедия.

О, если бы люди понимали, что все когда-то заканчивается, и никто не уносит с собой ничего, ничего не остается от человека кроме памяти. Если бы люди давали себе отчет в том, на что и во имя чего они «сжигают» свои эмоции, тратят огромные силы, подрывают здоровье и отдают свои жизни, им стала бы очевидной пустота и бесцельность многих человеческих судеб. Поняв это, они не сражались бы смертным боем за эти несчастные деньги и имущество, они отдавали бы самое лучшее ради других людей, по-настоящему страждущих. Облегчить участь окружающих тебя людей, утешить кого-то в горе, учить их любить жизнь, находить радость даже в повседневных мелочах – не в этом ли смысл жизни человека?

Мудрый старик Джонатан Свифт недвусмысленно писал: «Дай Бог тебе жить все дни твоей жизни».

 

- 5 –

Но Дмитрию Кропотину судьба-злодейка кроме испытания немощи и боли приготовила еще более тяжелое испытание.

Четыре года тому назад от него к другому ушла его жена Виктория.

Дмитрий был уверен – ему с женой повезло. Для него семья была тем стержнем, вокруг которого вращалась вся его жизнь. Хорошо жили, казалось любили друг друга. Взаимоотношения у них всегда были ровные, не было никаких ситуаций, ломающих всё наперекосяк. Деревенский парень, он даже мысли не допускал о легкомысленном увлечении на стороне. За тринадцать лет совместной жизни он настолько привык к ее то радостным, то с грустинкой глазам, что они казались ему самыми родными.

Жили они втроем с сыном в двухкомнатной благоустроенной квартире в микрорайоне нефтяников поселка, которую после ранения райотдел милиции с районной администрацией купили ему за счет выделенных Правительством республики и министерством средств. Виктория почти год вместе с ним находилась в Москве и получив квартиру, всячески обустраивала её. И вдруг всё это разом рухнуло…

А уход её из семьи получился так. Несмотря на то, что Дмитрий как участник боевых действий получает неплохую пенсию, да и руководство района и райотдела милиции постоянно помогают, товарищи по службе не забывают, все эти поездки на лечение требуют больших денег. Вот и решили устроить Викторию в милицию инспектором по делам несовершеннолетних и направили её на учебу в Ижевск. Там в учебном центре министерства она и сдружилась с молодым парнем и вскоре, собрав свои вещи, ушла к нему, из органов уволилась.

Дмитрий поначалу очень сложно пережил это новое испытание. Теперь, когда было растоптано главное в жизни – семья, он остро почувствовал, что означало для него всё её существование. Боль у него уже была не в ногах, а в самом сердце, она становилась всё прозрачнее и тупее.

- Я несу беду людям своим нелепым существованием, - эти мысли постоянно сверлили его мозг.

Вот и всё! Вот и всё! – кричало его сердце, кричала его память. И как ни пытался он унять его, оно сквозь стены врывалось в их прошлое. А может быть всё это, случившееся с ним, просто стало поводом, оправдывающим разрыв? Может быть всё это накапливалось годами, а он этого не заметил. От этих дум становилось еще горше, еще тяжелее. С годами, конечно, боль приутихла, он смирился с этой своей человеческой трагедией. Но когда заговорили с ним на эту тему, верхняя губа у него задергалась. Не зажили, стало быть, еще эти раны…

- Видно, жалость кончилась, - выдохнул он вдруг, - и сил не хватило ей жить с обезноженным мужем, который и сейчас еще по ночам вскидывается от громкого стука, как от того взрыва.

 

- 6 –

Не нам судить эту молодую женщину. На свете не все герои, не все могут достойно вынести такое тяжкое испытание в семье, не все способны век любить. Но бьются, бьются в гневе слова, которые хочется бросить ей в лицо:

«Ну хорошо, пусть не любим стал муж, пускай он больше вам не нужен, пусть жить вы будете с другим. Но как могли вы так равнодушно бросить близкого человека в такой его беде? Да где ж вы душу-то свою потеряли? Ведь он солдат, он не виноват в том, что именно его захватил этот фугас. Неужели вы не поняли, что совершаете предательство? Этим своим малодушным поступком вы предали не Дмитрия, вы предали всех парней оставшихся без рук, без ног, отдавших их за Отечество и за вас, между прочим.

Но вы предали не только его, вы предали сами себя, вы потеряли сына. Несмотря на все беды, свалившиеся на вашу семью, вам надо было считать за счастье жить с человеком такой твердости духа. Этот ваш поступок будет черным пятном на всей вашей жизни, его признает позором и ваш взрослеющий сын.

Миллионы женщин, с огромным трудом прокормив в годы войны своих детишек, со слезами радости принимали с фронта своих раненых мужей и достойно продолжали жизнь.

Вы сами отобрали это все у себя…

У известного писателя Константина Симонова в годы войны было опубликовано одно потрясающее стихотворение «Открытое письмо» женщине из города Вичуга, предавшей своего мужа, воевавшего и погибшего на фронте и сообщившей об этом мужу в день когда его убило. Письмо-стихотворение заканчивается такими словами:

«Примите же в конце от нас

презренье наше на прощанье.

Не уважающие вас

покойного однополчане.»

Так что, говоря словами Симонова – примите наше к вам презренье! Не уважающие вас…

Ведь вы хотели убить его этим, убить во второй раз!

 

- 7 –

Но на радость всех знающих Дмитрия, он и на этот раз остался живым, выдержал и это испытание.

Несмотря на то, что обе ноги по-прежнему не работают, несмотря на перенесенные им два десятка операций и даже подход к газовой плите для него становится личным подвигом, несмотря на малодушный уход жены, Дмитрий остается оптимистом.

У этого старшего лейтенанта, надломленного пережитыми лишениями, но все еще сильного и крепкого, как дуб, лишь местами проступает седина. Молодой еще телом и душой, с мускулистыми руками, чернобровый, с коротко стриженными волосами, он с надеждой смотрит в жизнь. Ни одна морщинка не перерезала его лоб, хотя, кажется, он уже прошел все адовы муки. Живет он теперь вдвоем со своим шестнадцатилетним сыном, в отличие от матери оставшимся с отцом. Парень он хороший, самостоятельный, ударником закончил восьмой класс, не чурается любой работы по хозяйству: убирается в доме, моет полы, готовит пищу, снабжает продуктами.

Друзья, сослуживцы, командиры, конечно, помогают. В прошлом году на день рождения 12 июля приезжал заместитель начальника управления ГИБДД МВД республики Николай Григорьевич Шушаков. Привез ему в подарок домашний кинотеатр, а сыну подарил велосипед. Всегда внимателен был бывший начальник райотдела Михаил Сергеевич Санталов, подарки приносил, да и просто поговорить заходил.

Дмитрий живет полнокровной, если можно назвать её такой, жизнью. Живо всем интересуется, много читает. На его больничной тумбочке лежал томик воспоминаний об Андре Моруа. Зашел разговор о книгах, об интересных людях. Он вдруг встрепенулся:

- Знаете, начал читать Федора Достоевского. Удивительно пишет… Вот уж знаток человеческой психологии! Так описывает человека, что невольно примеряешь свою жизнь к поступкам его героев.

Отцу-инвалиду выделили средство передвижения- «окушку», добавил он из своих средств и купил вместо нее «пятерку». Хотя ноги работают непослушно и каждое движение их дается с трудом, взял машину без ручного управления. С болью, со слезами на глазах, освоился он ездить на ней, даже в Ижевск сам выезжает на ней, когда надо попасть в очередной раз в больницу.

Все мы рано или поздно начинаем искать смысл жизни. Димин смысл в сегодняшней жизни – становление сына. Они оба, два осиротевших человека, держатся друг за друга. Он вдруг на полминуты задумался, решая, видимо, сказать об этом или нет. А потом, мягко улыбнувшись, вдруг молвил:

- Всю боюсь напугать своего сына своей неподвижностью, нанести ему рану душевную. Учу его преодолевать трудности, физически тренировать своё тело. Ночами мечтаю, чтобы окончил он Академию МВД и пошел по моим стопам, да на его свадьбе погулять. Да и самому, пожить бы немного светлее, радостнее, без болей…, - и он снова улыбнулся.

Так живет обычный человек, бывший милиционер, в необычной ситуации и борется за жизнь, царапается по ней. Он не опустился, не спился с горя и не красуется перед людьми своим тяжким положением. Он и свою медаль к ордену «За заслуги перед Отечеством» надевает лишь тогда, когда начальство прикажет.

Словом, не падает духом этот мужественный воин. Не ноет, не скулит, не ищет виноватых в своем нелегком положении, не обозлился ни на жизнь, ни на власти, но своим мужеством он как бы продолжает нести свою службу верности милицейскому долгу, только уже в другой ипостаси. Всё это вызывает не жалость, а откровенное восхищение и у соседей и у бывших сослуживцев.

 

- 8 –

У нас уже давно принято ругать милицию, во всем её обвиняя – и в том, что на улицы стало страшно выходить, и в том, что ежедневно цены растут. Нередко ругают и самих милиционеров, тех самых, что ежедневно рискуя своими жизнями и здоровьем, выходят на службу, подставляя свою грудь под бандитские ножи и пули.

Жизненный пример Дмитрия Кропотина показывает, что есть в милиции люди достойные глубокого уважения, их большинство. Немногие ведь знают, что каждый пятый милиционер уходит с этой трудной службы инвалидом. Много их на учете в нашем Центре инвалидов-ветеранов МВД республики. Из шести с половиной тысяч пенсионеров министерства 1356 человек вышли на пенсию инвалидами. Среди них почти пятьсот милиционеров участники боевых действий и локальных войн – афганцы, участники чеченских событий. У них у всех, вернувшихся с той чеченской войны, что-то особое стоит в глазах. Они видели что-то такое, что не может отпустить их и сейчас.

Дмитрий с тех пор, как вернулся с той командировки, не может спокойно спать ни одной ночи, просыпается от кошмаров той войны. И сегодня еще у каждого, кто побывал в этой войне, во сне всплывают минуты и секунды боя. Они никогда, до самой смерти, не забудут этот ад – грохот, стрельбу, крики и стоны раненых, взрывающиеся машины, дикую боль своих ранений. Сотни тысяч российских парней, прошедших через эту войну, навсегда остались «обрубленными войной пацанами». Родители успокаивали сыновей, мол, слава Богу, живыми остались, остальное неважно. А потом сами обреченно рыдали и спрашивали друг друга: что же делать дальше? Сколько еще лежит по углам своих домов таких обезноженных парней, подорвавшихся на мине, у которого одну ногу отняли сразу, а другую ампутировали позднее. И ни одна душа в мире не знает, что переживает этот юноша, лежащий без движения, как он живет, что он думает о своей Родине. Юноша, здоровье и надежды которого бесстыдно украла эта непонятная война. Все они, получившие ранения, нуждаются в элементарном внимании, помощи в решении их бытовых вопросов и, прежде всего, в организации лечения и последующей реабилитации. Коллективы милицейских сотрудников, конечно, оказывают им внимание. И как это важно для инвалидов, да и для их бывших сослуживцев.

К сожалению, как и Дмитрий, они кто может, сами, по собственной инициативе, едут в госпиталя МВД, в Москву, в другие больничные учреждения, чтобы хоть немного облегчить свою жизнь. И не всегда это им просто и доступно.

Медикам из медицинской службы МВД надо бы больше работать с этой категорией инвалидов – участников боевых действий, так как это поставлено с фронтовиками Великой Отечественной войны, взять их на особый учет и планово вести работу по их лечению. Жаль, что до сих пор все это остается личной проблемой каждого инвалида.

Ожог войной – он же болит, не проходит, он навсегда… Упаси Бог, каждого из нас от такой судьбы, а Дмитрию, дай Бог, сил выжить, побороть свою боль, поддержать своего сына. И верится, что этот человек несгибаемой воли выдюжит и возле отцовского плеча вырастет сын, который переймет от отца всё лучшее и, повзрослев, станет настоящим мужчиной

Захотелось низко в пояс поклониться Дмитрию, лежащему на больничной койке…


Р.Н.Заппаров

член Союза писателей России,

председатель Правления УРОО «Центр инвалидов-ветеранов МВД УР «Честь».


(8 Голосов)